Благословенное время
Три благословенных месяца[1] обладают такой неповторимой особенностью, которая позволяет отличать их от всех других месяцев года. В то время как красота и изящество каждого месяца обращены к нашим внешним физическим чувствам, этот исключительный трехмесячный промежуток времени мы можем ощутить сердцем и нашими духовными чувствами. Всматриваясь благодаря свету своей веры и убежденности в метафизические глубины бытия, люди, устремляющиеся в это время к своему внутреннему миру, словно окрыляются и достигают своими ощущениями наивысшей степени блаженства райских садов, в которых им в свое время предстоит остаться навсегда. Дни и ночи, часы и минуты этих месяцев точно окутаны каким-то волшебством, и каждая из этих частиц времени будто что-то нашептывает на ухо каждому человеку, в зависимости от того, что он может или должен услышать.

В эти месяцы время переливается духовными цветами. Люди словно обретают умиротворенность, свойственную лишь обитателям потустороннего мира, и достигают таинственной глубины. Все слушают задушевную поэзию, доносящуюся как из глубины души, так и из сердца бытия, гуляют в восходах и заходах бесчисленных грёз и воспоминаний, надежд и сновидений. Эти три священных месяца, сменяя печаль весельем и радость – горечью, оживляют в нашем сердце тоску по потерянному раю и в то же время вдыхают в нас надежду на то, что мы еще сможем найти его. Да, воспоминания и ассоциации этих дней, обращающие каждую минуту нашей жизни в само счастье и радость, напряжение и активность, превращают наши чувства в беззвучные строфы, а нашу жизнь – в мир чудной красоты.

Как следствие проникновения сияния «трёх месяцев» в людские души, каким-то особенным светом озарены улицы, украшены иллюминациями минареты[2], кругом царит радость и веселье духа, а лица людей, спешащих в храмы, отмечены вдохновенной красотой, и каждому из тех, кто знает цену этому светозарному отрезку времени – больше напоминающему время в раю, нежели на Земле, – он сам преподносит неповторимые духовные удовольствия, одно лучше другого. Да, всех тех, кто ощущает и понимает веру (иман) и религию (ислам), храм и служение, тех, чье сердце открыто высшему знанию (маърифат), любви и божественным удовольствиям, даруемым свыше, он погружает в свои объятия нескончаемой духовной услады, ласкающей сердца и сотканной из спектров его лучей, драгоценных крупиц его едва ощутимо веющей атмосферы, и из звуков шепота времени, очаровывающего всех, кого оно коснется.

Почти каждый год, заново постигая этот золотой отрезок времени, мы словно еще раз обретаем те источающие саму жизнь, приятные, веселые и невероятно прекрасные небесные дни. Еще раз в наших сердцах все проникается весной... вновь пробуждается и начинает бить ключом жизнь... все покрывается изумрудом зелени и заливается чистым и звонким детским смехом... цветы пускаются в пляс, соловьиные трели охватывают всю округу... чувства соревнуются в своем цвете с розами и тюльпанами. И эта атмосфера веселья, охватившая все и вся, захватывает наши сердца обещанием радости и шепчет нам о том, о чем мы прежде не ведали и чего не ощущали. И даже те люди, которых, казалось бы, никогда уже не покинет пессимизм и отсутствие надежды, получают свою частицу удовольствия от этого небесного празднества. А когда дни для того, чтобы извлечь звуки истинного смысла жизни плектром своих часов, обретших глубину в богослужении, прикасаются к сердцам, то нельзя не услышать песню, вдохновляющую нас на высокие размышления и зикры. Песню столь же сильную, как райская красота минут азана (призыва к молитве), такую же чистую, как щебет утренних птиц, и прекрасная, как радость ребенка. Песню молитвенных часов, зрелых и исполненных до краев, подобно сердцу, покоренному райской красотой. И песню бриллиантов – изумрудных ощущений, источающих смысл обращения к Всевышнему и предстояния перед Ним. И стоит ей зазвучать, как отверзаются все пологи, скрывавшие от нас лик мироздания, а те неповторимые, согревающие душу и преисполненные умиротворения и удовлетворения, романтические минуты близости к Создателю становятся нашими. По пять раз в день и не менее тридцати пяти раз в неделю мы словно вращаемся вокруг спирали из света, обретаем в душе своей новые возможности заступить на тропу мираджа и не смыкая глаз ждем того часа, когда станем уже совершенными людьми[3].

И хотя полумесяц появляется на небе несколько раньше, начало трех месяцев по-настоящем приветствует нас в один – исполненный благоволения, к которому нельзя быть равнодушным – вечер четвертого дня и подобно перстам гусляра опускается на струны нашего сердца. Ночь «Рагаиб»[4], которая первой прикасается к нашим чувствам, нетерпеливо ожидающим, когда же их настроят на могучие дни и на еще один великий день, подобен первому испытанию звука и инструмента. А мирадж (чудесное восхождение Пророка Мухаммада на небеса – прим. ред.), наступающий двадцать дней спустя, приходит, сопровождаемый высокими помыслами, скрежетом небесных врат и веянием грядущего вечного мира. Но ощутить это дано лишь тем душам, которые готовы ко встрече с ним и полны напряжения в ожидании его появления. К сердцам, пробужденным этими наставлениями и пришедшим в полную готовность, «Барат»[5] приходит с благой вестью о спасении. А что касается Ночи Могущества-«Кадр», то она обнимает этих достойных людей такой несравненной благодатью, которая может быть обретена лишь трудом на протяжении тысячи месяцев, а затем погружает их в священные веяния всепрощения.

Эта неописуемо сладостная и достойная зависти теплота трех месяцев денно и нощно неустанно бьется в сердцах, преисполненных верой. И после того, как очередной яркий и живой день, оросив нас дождем благодатей своих, сомкнется за горизонтом, вслед за ним взойдет солнце дня нового, умиротворенного и источающего красоту..., еще одного дня, который напоит наши сердца, сплетет в наших внутренних мирах что-то очень таинственное и далекое от наших взоров и будет полон мечтаний для всех, ни на минуту не забывающихся, сердец.

altДуши, которые с приходом месяца «раджаб» через молитвы, восхваления и благодарения, возносимые безмерно Милосердному, сосредоточились и достигли полной готовности, уже к концу месяца обретают такую усладу лицезрения, словно иные миры раз и навсегда отверзли перед ними сокровищницы свои... И тогда язык и форма выражения почти каждого их этих людей совершенно меняются, а лица их обволакивает вызывающая почтительный трепет серьезность, страх перед Владыкой Несокрушимым и радость надежды. И каждый начинает разговаривать преимущественно на языке сердца... Свойственная человеческой природе жесткость смягчается... А многие люди так, словно их ожидает странствие мираджа, сбрасывают с себя всю мирскую тяжесть и точно обретают легкость духа. И тогда свет, источаемый сердцами этих устремившихся к Создателю людей, и красота духа, сияющая на их лицах, достигнут такой силы, что даже самое черствое сердце на свете смягчится и станет необыкновенно нежным и отзывчивым. 

Ночи, которые каждый раз охватывает совершенно особая и неповторимая глубина, с наступлением месяца «раджаб» приобретают еще большее волшебство, и кто знает, какие гениальные мысли они преподносят каждому достойному человеку. А священные крупицы времени ночей этого месяца, считающиеся окнами в иные миры, вселяют надежды, отражающие в себе наши сердца и мечты, источающие райские наслаждения... И тогда наша жажда вечности испытывает на себе их крепкие и теплые объятия, и нам открываются двери в новые и вещие сны. И почти каждую ночь они будят, словно дремлющие в нашем «я» молчаливые чувства, и внушают нам мысли о счастье, гораздо более глубоком, чем земное. 

Месяц Шабан, упоминаемый в книгах «величественным месяцем Аллаха», мы воспринимаем так, словно его усладой проникнуто все бытие и наше «я», и словно ощущаем, как наши сердца устремляются к надежде, к ожиданиям, к красотам грядущего вечного мира. Днем и ночью он действует на человека, как волшебная музыка рамазана, и обнимает своими нежными небесными ручищами каждого, кто ищет у него приюта и покоя... обнимает с материнской любовью и водит в атмосферах Милости Божьей. Тем, кто постигает его дух, кажется, что во времени образовалась брешь, и что сквозь нее из надвременных миров что-то проникает в наши чувства. Да так, что каждому начинает казаться, будто бы стоит ему сделать еще шаг в тех светлых минутах и просторах его ощущений, как он окажется на ступеньках волшебного эскалатора, который вот-вот понесет его в иные миры. Почти каждый день, каждую ночь, каждый час и каждую минуту, кто знает, сколько раз мы – благодаря скрытой в нашей натуре жажде бесконечности и мысли о вечности – ощущаем нашу потребность в высших мирах и устремляемся к созерцанию наших надежд через окна, прорубленные «месяцем Аллаха».

И тут, полный теплых, невыразимо мягких и трепетных минут, на горизонте появляется месяц Рамазан... Совесть обретает особую остроту и внимательность, сердце высвобождается от дремы, чувства переполняются жизнью, и люди потоками устремляются в храмы, а оттуда – к Владыке своему Всемогущему. С наступлением Рамазана укрепляется дух... надежды, и стремления достигают наивысшей стадии, и тогда мысль о Рамазане, как плектор, периодически опускающаяся на струны чувств, извлекает из пропитанных верой сердец музыку любви и вдохновения и возжигает в этих душах неугасимый огонь. Можно сказать, что своими самыми светлыми, искренними, сильными и сладостными днями, своей самой значимой в нашей духовной жизни динамикой Рамазан захватывает все наше «я» и позволяет нам вкусить высочайшие из духовных услад. Даже улицы и рынки полны веяний, идущих из иных миров. «Вдохи» и «выдохи» минаретов отдаются в сердцах грустью Корана... Храмы облачаются в сарафаны света и не оставляют без ответа стоны тех, кто принес в них молитву. Везде – дома и в храме, в храме и в школе – ощущается радость и удовлетворение, оттого что удалось устремиться к Вседержителю... Сердца, вознесшиеся и окрыленные молитвами, источают всю свою прелесть и, ничего не утаивая, громогласно оповещают мир о своей любви и воодушевлении, которыми они исполнены. Словно услышав зов о готовности к встрече с Вечным Возлюбленным, эти люди видят в каждой ночи еще одну ступень, ведущую к обретению Его, и каждый день проживают с могучим чувством ожидания Встречи. 

Да, каждая нота Рамазана обещает нам новое начало, и в каждом его вдохе и выдохе проявляется надежда на спасение. Его ифтары (разговения) шепчут нам о каких-то тайнах и предстают перед нами полные ассоциаций с великой Встречей... Таравих-намазы осыпают наш мир надежд золотом обещаний... Ночи, подобно царственной невесте, отворяют нам двери того мира, в который допускаются только самые близкие, и, обратившись в лучи высочайших ощущений (варидат), рекой устремляются в наши сердца... Имсаки (предрассветные часы), подобно пароходному гудку или шуму самолета на взлетной полосе, уведомляют нас о начале и советуют нам пуститься в следующий раз в еще одно ночное странствие в надежде обрести наконец Вечного Друга... А длинный и кажущийся бесконечным день приходит и обнимает нас своими часами, одновременно полными суеты и осторожности, волнения и надежды.

Жизнь во время Рамазана приобретает такую глубину и смысл, что каждое сказанное слово, каждый услышанный звук кажутся человеку песней, исторгнувшейся из груди этого месяца. И тогда чувства наши сладчайшей музыкой словно начинают сочиться внутри нас. Рамазан, который дарует нашему духу силу цветения и пробуждает высокие чувства, дремлющие в глубинах нашего «я», и водит нас в мире самых волшебных и утонченных мечтаний, месит нас, подобно тесту, насквозь пропитывая любовью, воодушевлением и чувством потребности во Встрече, и доводит до наших сердец радость истинной жизни.

Каждый, кто не оставил после себя и крошки на духовной трапезе рамазана, помимо того, что он обрел в этом мире, еще и поймет, что в конце этого светлого, но туманного пути его ожидает вечное счастье, а поняв это, изо всех сил устремится к Всевышнему. Да, каждый раз, когда наступает ифтар или имсак, человек словно чувствует, как ему открывается очередная возможность обрести Вечного Друга, и, едва сделав первые шаги, ощущает, как возрастает его потребность и надежда на Встречу, еще более величественную и завораживающую. И тогда одиночество и отчужденность, ожидания и мечты окружат его еще большим волшебством и уведут в глубины истинной любви, любви к Создателю. Да так, что он почувствует, что не только в глубинах его сердца, но и во всем безграничном пространстве все вращается вокруг любви, и, наконец, растворится в вихрях самых высоких ощущений. Каждый, в зависимости от своей способности постигать, переживает в рамазане очень важный период подготовки, а потом, с сознанием бесконечности своего странствия, пускается в долгий путь на встречу с Аллахом...  

Ф. Гюлен, «Чаг ве несил («Время и поколение»), том 6, с. 45, Измир, 2002 

[1] Месяцы Раджаб, Шабан и Рамазан по лунному мусульманскому календарю, которые в исламе считаются священными и духовно насыщенными отрезками времени.
[2] В месяц рамазан в Турции между минаретами мечетей протягиваются гирлянды или надписи из светящихся лампочек.
[3] Согласно суфизму образ идеального человека, избавившегося от пороков и негативных качеств; эталон человека превосходной морали и нравственности.
[4] Ночь в первую пятницу месяца раджаб, которая считается одной из благословенных ночей.
[5] Одна из благословенных ночей, в которой принимаются мольбы благоверных и прощаются грехи кающихся.

 

Анонсы новостей

Как правильно выбирать могильные плиты? Основные виды изделий

Чтобы могильная плита прослужила без нареканий не один десяток лет, необходимо сразу выбирать надёжный материал. Специалисты рекомендуют приобретать изделия из карельского гранита, потому что он отличается не только высокой прочностью, но и податливо...

Читать полностью

Друзья